Меню
16+

«Знамя Октября». Газета Юкаменского района Удмуртской Республики

14.12.2018 12:18 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 96 от 14.12.2018 г.

О чем бы поведал храм

История жизни каждого человека состоит из множества воспоминаний, порой не забываемых до конца дней

Ежевская церковь была построена в 1856 году. Она заняла своё место в центре села, на самой высокой его точке, и за полтора с лишним века своего нахождения на Земле многое повидала. День сменялся новым днём, мимо его белоснежных стен пролетали год за годом. Весной птичьи трели вторили церковным колоколам, летний зной отражался в её окнах, осенние ветра обдували купола, зимние вьюги заметали её ступени. Если бы стены этого храма могли передавать информацию потомкам, мы могли бы узнать от неё историю наших предков. Рождённые в селе и крещённые в храме дети бегали мимо него, играя с соседской ребятнёй, повзрослев, ходили мимо за околицу на сельские вечеринки, встречали там своих суженых и венчались в храме. Этот храм стал нерушимой частью истории Ежево.

С этих мест уходили на фронт в сорок первом крепкие ежевские мужчины. И лишь некоторых из них, вернувшихся на родину после войны, встретил белым сиянием ежевский храм. Среди вернувшихся с войны живым был бывший стрелок красной армии Иван. Мирная послевоенная жизнь подарила Ивану семью: красавицу жену и двух детей. К старшей дочери Галине отец испытывал особые чувства. Он мечтал, чтобы она училась грамоте, получила хорошее образование и стала сельским учителем. Но увидеть взросление и становление своих детей Ивану не пришлось, в сорок девятом году контуженного и израненного солдата не стало. Он лежал в нижней части удмуртского амбара, а Галя и её маленький братик Толя, ещё не научившийся толком говорить, горько плакали...

Через несколько лет Галя стала первоклассницей. Обязанностью сельской учительницы в далекие пятидесятые годы было встретить детей у дверей школы, проводить в класс, помочь снять лапти и повесить сушить их у печи. По мере того, как класс, в котором училась и Галя, наполнялся детьми, увеличивалось и количество лаптей вокруг печки. Шел урок, лапти, сплетенные Галиным дядей, сохли. Девочка была погружена в свои мысли, увлечена уроком. Бросив мимолетный взгляд на свою пару лаптей, она подумает: «Как там моя мама на ферме? Её лапти, наверное, уже давно промокли…». Когда уроки закончатся, учительница каждому своему ученику поможет снова надеть лапти, скрутить онучи вокруг холщевых, сшитых из домотканой льняной ткани, штанов и зашнуровать верёвкой. Осень не щадила ног деревенских детей, за порогом теплой школы лапти тут же намокали. Для того, чтобы Галины лапти подольше оставались сухими, дядя положил в них тоненькую деревяшку, но напрасно. Галина еще не дошла до дома, а лапти уже были наполнены водой и дорожной грязью. И только дома у печи девочка вспомнит теплое лето, когда она с подругами бегала по пыльной дороге босиком вслед за прошедшей лошадью, запряженной телегой. Телега взбивала дорожную пыль, превращая её в серый пух. Легкая пыль проникала сквозь пальцы на ребячьих ногах, приятные ощущения от этого рождали улыбку на конопатых лицах ежевских детей. Теплый грибной дождь не пугал ребятню, наоборот, ещё веселее и приятнее было голыми ногами бегать по лужам и вдыхать свежий воздух, оставленный прошедшим дождём.

Все лето мамин брат — Галин дядя, как и все сельские мужчины, запасал лапти для семьи. Молодую липу обрубали, приносили домой. Из коры этого дерева получалась эластичная и гибкая лента, из которой с помощью специального металлического инструмента изеткен плели лапти. А верёвки для них изготавливали из той же коры, только её для этого приходилось долго отмачивать в речной отмели. Ребята не знали другой обуви, кроме лаптей. На зиму мать вязала своим детям шерстяные грубые носки до колена, а в лапти для тепла подкладывала солому или шерсть. Для праздника надевали те же лапти, только онучи использовали праздничные – отбелённые. Другая же зимняя обувь – валенки — имелась в семьях, где достаток был чуть выше, чем в семье Гали.

Так было до того дня, пока по улицам села впервые прошла бригада валяльщиков из соседней Кировской области. Эти люди ходили из одной удмуртской деревни в другую, из дома в дом и валяли валенки на заказ. Мать Гали пустила бродячих мастеров в дом. И в избе началась работа, которая не заканчивалась несколько месяцев. Казалось, что валяльщики работали круглые сутки. Дети просыпались и засыпали под звуки, создаваемые руками мастеров. Работали молча, старались не мешать своими разговорами хозяевам, не отвлекать себя от работы. Заказ на изготовление валенок поступил почти от всех родственников Галиной семьи, поэтому нужно было успеть к зиме навалять не один десяток пар шерстяной обуви.

Ранним воскресным утром луч солнца, пробившийся сквозь маленькое, закованное в лёд оконце, разбудил Галю, а следом и всех остальных в доме. Сегодня выходной, значит, в школу идти не нужно, и можно было подольше поспать. Но мать сказала детям: «Подошла и наша очередь. Скоро валенщики будут делать валенки для нас. Поднимайтесь-ка быстрей, будем теребить шерсть». Дети до самого вечера готовили шерсть для дальнейшего использования, теребили нежными детскими ручками, очищали её от мусора и грязи. Когда стемнело, строгий дяденька-валяльщик зажёг керосиновую лампу и подошел к ребятам. Он говорил только по-русски, от этого казался ещё суровее: «Ну-ка, поглядим, как вы подготовили шерсть? Молодцы, ребята, хорошо постарались». После битья шерсти на струнной шерстобитке, прибитой к стене избы, он взвесил шерсть на весах, которые удмурты называли «безмен», и сказал матери: «На мужские валенки, хозяйка, нужно кило с половиной шерсти, а на женские и килограмма хватит». Мать шустро подошла к мастерам и тоже по-русски спросила у них: «А ты посчитай, на детские-то хватит? Детям моим?». Валяльщик нахмурил брови и, глядя на хозяйских детей и на семилетнюю Галину, тихим низким голосом ответил: «На детей-то твоих хватит, а вот для тебя не останется». Мать улыбнулась, и тусклый свет керосиновой лампы отразился бликами в её глазах: «Вот и хорошо. Мой брат много лаптей летом наплёл. А у нас на ферме все в лаптях ходят. Ты детишкам моим сваляй».

Гале стало жутко интересно, как будут делать мастера валенки для них. Поэтому, как только началась работа над их изготовлением, она стала пристально наблюдать за валяльщиками. Взбитую шерсть мастера разложили на широких лавках в виде огромного сапога, внутрь вложили лекало и начали долго разглаживать шерсть — валять её. Эта очень трудная работа накачала мышцы рук мастеров, поэтому они казались маленькой девочке огромными, как руки великана из сказок про удмуртских батыров, которые рассказывала ей бабушка. Огромный шерстяной сапог после обработки кипятком становился маленьким, точно по детской ноге. В него, пока он еще мокрый, вдевали колодку и две чурочки, чтобы раскрыть голенище. Потом валенок били, чтобы получить пятку, и долго-долго гладили валенок, разравнивали, «любили» его. Большая печка, протопленная матерью, уже дошла до определенной температуры, туда и отправятся детские валенки просохнуть. А когда готовые валенки дали детям примерить, валяльщик сказал: «Принимай, хозяйка, работу». Мать, наклоняя набок голову, любуясь своими детьми, тихо ответила: «Спасибо тебе большое. Бадзым тау». И лишь на следующую зиму, когда валяльщики снова пришли в Ежево, и их приняла в свой дом уже Галина бабушка, у матери появились свои валенки.

Первые Галины валенки служили ей долго. Берегла она их, лишний раз не надевала. Когда детская девичья ножка выросла, служили эти валенки верой и правдой её братьям, которые появились у девочки, когда мать вышла замуж. Валенки подшивали не один раз, но они не теряли своей формы и все ещё казались добротными. Это потом в жизни Галины появится другая зимняя обувь: суконные бурки, кожаные сапоги Сарапульской обувной фабрики, импортные модельные сапожки из тонкой кожи, но она никогда не забудет улыбку матери и блеск слезы в её глазах, когда та принимала из рук мастера-валяльщика первые в жизни её детей валенки.

В советские времена в здании Ежевской церкви когда-то размещался и склад, и зерноток, и сельпо, и клуб. Помнит она многое, ничего не забыла. Главное, что она выстояла и снова стала храмом для православных верующих. Галина приходит в церковь поставить свечу за своих родителей: за отца, который мечтал, чтобы она стала сельской учительницей, и за мать, которая отдавала последнее, чтобы исполнить наказ своего мужа и мечту девочки. Галина Ивановна посвятила себя детям, много лет учила их в сельской школе. Иногда, в лютый мороз, собираясь в школу к своим ученикам, надевала валенки, простую русскую обувь, с которой связано так много воспоминаний.

Елена Иванова.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

16