Меню
16+

«Знамя Октября». Газета Юкаменского района Удмуртской Республики

30.04.2020 07:57 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 17 от 30.04.2020 г.

Без вины виноватые

Ясави Мухаматзянович Митюков.

Кончилась война, участники войны потянулись домой. Родные и друзья встречали с объятиями и слезами счастья на глазах. Победители! Только вот не у всех вернувшихся было спокойно на душе. Многих терзала тревога: «Как дальше жить?!».

По ту линию фронта

Кончилась война, участники войны потянулись домой. Родные и друзья встречали с объятиями и слезами счастья на глазах. Победители! Только вот не у всех вернувшихся было спокойно на душе. Многих терзала тревога: «Как дальше жить?!».

Миллионы солдат и офицеров были взяты в плен в первые месяцы войны. Не одно десятилетие о них стыдливо молчали (у нас ведь нет пленных, есть предатели). И только на закате своей жизни многие из пленников начали рассказывать о жизни по ту сторону линии фронта.

Изрядно пришлось им хлебнуть из чаши позора и унижений и в плену, и «на просторах Родины чудесной». Вот лишь одна история простого крестьянина — солдата, моего родного дяди по материнской линии.

Ясави Мухаматзянович Митюков родился в деревне Верх-Дасос. В августе 1941 года Юкаменский РВК призвал крестьян с лошадьми и повозками. Направили их в Шолью Камбарского района на курсы пулемётчиков и миномётчиков. После окончания обучения мужчин в составе 1190-го дивизиона отправили на Калининский фронт.

В бой — на тракторе с трещеткой

«Броня крепка и танки наши быстры» — весело пели бойцы перед боем. Но далеко не вся броня была крепка в Красной Армии, были и такие допотопные танки, типа «НИ» — «На испуг». Трактор обшивался стальными листами, сверху ставился пулемёт, а то и вовсе имитация пушки и — вперёд!

Например, сослуживец моего дяди Назар Тимофеевич Шуклин, обучившись пулемётному делу, в бой вступил с имитатором пулемёта. Проще говоря, с трещоткой. Всего на взвод было сделано две таких трещотки. Солдаты сидели в окопе и крутили их, изображая пулеметную стрельбу. Результат боёв с таким «вооружением» — тысячи пленённых и убитых советских солдат.

Суп из потрохов и полушубка

Во время первого боя дядя Ясави и его сослуживцы сумели вырваться из ок¬ружения. Дядя потом служил в трофейной команде, по некоторым данным, в составе 357-й дивизии. В то лето немецкие части наступали с такой скоростью, что даже трофейные команды попадали в окружение. В июле 1942 года не миновал этой участи и дядя Ясави. Тех, кто пытался вырваться, фашисты застрелили.

До конца зимы наши бойцы не могли прорвать вражеское кольцо. Пережидали морозы в ямах и оврагах. Съели всю траву и живность. Однажды солдаты нашли в логу дохлую корову и обгло¬дали ее до скелета. Корова была на сносях. Теленка тоже сварили и съели. Некоторые варили даже собственные полушубки.

Грязные, завшивевшие, покрывшиеся коростами и чирьями солдаты с грехом пополам дотянули до весны. Потом немцы все-таки выгнали их из леса и погнали на запад. Много русских парней так и остались лежать в том лесу. Раненые и немощные, они врагам были не нужны.

Кровопийцы

И вот начались этапы по концлагерям: Минск, Львов, Брест, Краков. До войны дядя был печником. В плену его тоже заставили штукатурить бараки и класть печи. В одном из лагерей он штукатурил стены бараков раствором из глины, который плохо приставал к стене. Мимо проходил немец, из гражданских. Постоял, посмотрел на работу дяди, затем вырвал у него из рук кельму, набрал раствор и с силой швырнул на стену. Дядя пару раз сделал так же получилось. Но сил хватило ненадолго. Когда Красная Армия освободила Краков, Ясави Митюкова из барака вывели под руки земляки, при росте 170 сантиметров он весил 34 килограмма.

Больные, голодные, избитые до полусмерти пленные едва дожили до своего освобождения.

Однажды очередной удар по голове пряжкой офицерского ремня чуть не стоил ему жизни. На какой-то миг он потерял сознание. К счастью, не упал, иначе расстреляли бы. Ему доводилось уже видеть, как добивают упавших от бессилия солдат. Видел он и расстрел евреев, которых ставили на скалу или на край оврага и пускали пулю в затылок — так вернее. Дядя рассказывал, что помимо захватчиков в лагерях свирепствовали и свои же пленные. Помните, наверное, по книгам и фильмам о «блоковых», «капо» и иже с ними, которые хотели вернуться домой с «победоносной германской армией». Увы, они не понимали, что предают не советскую власть, а свою Родину и свои семьи.

Ничего не знаю...

В концлагерях пленных размещали по национальностям. В конце дня по баракам ходили одетые с иголочки, надушенные офицеры и агитировали пленных вступить в освободительную армию. Надо понимать, в армию генерала Власова. Агитировали на родном языке тех, кто содержался в этом бараке, но желающих все равно были единицы.

Но вот и освобождение, фильтрационный лагерь в Бреславле с мая по ноябрь 1945 года и дорога до Москвы в проверочный лагерь, где с каждым бывшим пленником долго разбирались, задавали вопросы о земляках, с которыми был в концлагере. Чтобы избежать неприятностей, наши земляки договорились отвечать: ничего не знаю, был в другом блоке, режим в лагере становился слабее. Наконец получены документы. Дядя Ясави с попутчиком-пермяком забрались в товарняк и — домой.

Тайная вечеря у «товарищей»

И вот она, мирная жизнь в родной деревеньке с тремя названиями: Верх-Дасос, Марсалим и Норэк. Здесь, как и везде, всё пришло в упадок. Вернувшиеся фронтовики, здоровые и инвалиды, в меру своих сил взялись за восстановление колхозного хозяйства.

Я провел свое детство в Юкаменске, часто видел дядю Ясави в нашем доме. Как-то утром спросил его, чего, мол, так рано приехал? Дядя ответил, что он наоборот — уже уезжает домой. На ночь его в гости приглашали «друзья-товарищи». Но почему на ночь? — думал я. Позже понял, где ночи проводил дядя. Только в 1957 году его перестали вызывать в МГБ, а потом — в КГБ. О прекращении преследований его уведомили официально, бумагу о том вручил нарочный, специально приехал к дяде домой, в деревню.

Стук-стук,

Я твой друг

В послевоенные годы деревни, как могли, восстанавливали хозяйства. Некоторые заводили пасеки. В Верх-Дасосе тоже была своя пасека. В дни медогона малышня со всей деревни с кусочками хлеба бежала в клуб, где стояла медогонка. Бывал там и я. Вкус того мёда и укусы пчёл помню по сей день. Смотреть за пасекой назначили дядю, но кроме этого он и близкая его родня по решению правления колхоза должны были выращивать овощи. Капусту, помидоры и огурцы, выращенные в открытом грунте и небольшой тепличке, они поставляли в Юкаменский райпотребсоюз. Ездили в Глазов и Красногорье. В Юкаменске даже пришлось построить новое овощехранилище с большими чанами для солений. Но чьи-то «бдительные глаза» усмотрели в этом криминал, начались проверки, и в результате всё потихоньку развалилось.

Ясави снова решил заделаться печником. Вместе со своими помощниками-подручными сложил сотни печей в соседних деревнях и в райцентре. В 1951 году, когда в нашем доме перекладывали печь, сложенную ещё из церковного кирпича, я тоже помогал дяде и даже заработал (законно, через комхоз) 112 рублей. И опять чья-то завистливая душонка настрочила донос. Наверное, этот «белый пленник» (так дядю назвал председатель колхоза) хитрит — мудрит. Мол, какое право он имеет жить лучше других? Снова ночные вызовы и допросы.

Но что взять с завистливых односельчан, если в 1984 году родной племянник, живший в Перми, написал в КГБ, в Москву, что дядя из плена привёз Коран. И что он имеет две машины, пятистенный дом и пасеку. Оказалось, племянник рассчитывал на наследство. Хотя к этому времени всё было построено и добыто руками дяди и его детей, а дом дважды перестроен.

Дядина клятва

Всем участникам войны год на фронте был засчитан за три года мирной службы. Пленным — год за два года. Но тут вышла загвоздка. В служебной книжке дяде записали начало службы в 357-м дивизионе, а он был зачислен во вновь сформированную 357-ю стрелковую дивизию. К счастью, потом в этой путанице разобрались.

Все участники войны регулярно проходили медосмотр и дядя тоже. На первом осмотре врач, увидев на его спине круглые, глубокие рубцы, спросил: «Это раны от пуль?» И был поражён тем, что глубокие рубцы — это следствие чирьев и язв, которые сплошь покрывали тело узников концлагерей.

Перед призывом на фронт мой отец и дядя Ясави обещали друг другу, что в случае гибели одного из братьев оставшийся в живых будет помогать семье погибшего.

О гибели нашего отца дядя узнал после возвращения домой в 1946 году. Как и обещал, он стал помогать нашей маме и нам, четверым детям. Во многом благодаря этой помощи нашей семье удалось выжить в тяжёлое послевоенное время.

К сожалению, нынешние дети уже почти ничего не знают о Великой Отечественной войне. Но мы то еще помним. Поэтому с Днём Победы, дорогие ветераны-победители! С Днём Победы вас, дети, пережившие войну, выросшие без отцов и старших братьев.

С Днём Победы и всех тех, для кого Великая Отечественная война — страница из учебника по истории.

Благодарю Саубана, Зэфара и Тахира Митюковых — сыновей моего дяди Ясави, поделившихся воспоминаниями о своем отце.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

13