Меню
16+

«Знамя Октября». Газета Юкаменского района Удмуртской Республики

11.06.2020 12:13 Четверг
Категория:
Тег:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 23 от 11.06.2020 г.

Память, не смей забывать

Автор: Татьяна Ворончихина

89-летняя уроженка д. Чурашур делится воспоминаниями о судьбе своих земляков

В 75-летний юбилей жители всех сел и деревень района, где установлены памятники павшим в боях и пропавшим без вести во время Великой Отечественной, возложили живые цветы как дань памяти и уважения защитникам родины. В деревне Чурашур МО «Юкаменское» нет такого памятника, и мало кто из жителей деревни знает хотя бы одного фронтовика, сложившего голову за нашу счастливую жизнь. Да и коренных чурашурцев, кому родные успели рассказать об ушедших на войну односельчанах, сегодня не осталось. В основном, здесь живут приезжие люди из разных населенных пунктов района. Но в день Победы не один житель возле своего дома вывесил флаг — российский триколор, развевающийся на ветру почти на каждой улице. Ведь война не обошла стороной ни одну семью, ни один дом. И пусть сейчас на месте тех изб фронтовиков стоят уже другие дома современных чурашурцев, но память имеет право жить.

Мне удалось найти выходца этой деревни. Пожилая женщина проживает в доме для ветеранов и еще помнит по именам больше тридцати погибших из Чурашура солдат, пофамильно может назвать фронтовиков, которые вернулись с победой, но недолго пожили – скончались от ран. Зинаиде Алексеевне Ситниковой в июне исполнится 90 лет. Она является труженицей тыла в военные сороковые годы. До 1963 года проживала в родной деревне Чурашур, где родилась, ей было всего 11 лет, когда в 1941 году началась война. Из детской памяти ничего не вычеркнешь.

Особенно запомнились ей такие картины из детства, когда деревенские женщины, старики и дети провожали своих родных на войну. Многие из них будто сердцем чувствовали, что навсегда расстаются с отцами, мужьями, сыновьями. Кто в лошадиных телегах с большими колесами, а кто и верхом на лошади мужчины поднимались на крутую Чурашурскую гору, чтобы доехать до Глазовской железнодорожной станции и отправиться на фронт. А бедные женщины, оставаясь под горой со слезами на глазах, падали на землю и подолгу лежали, убитые горем. Других чурашурцев, получивших повестку на войну, довозили до «угловой» в сторону Красногорского района, где по узкоколейке можно было добраться до поезда. Проводили на войну всех крепких мужчин, которые еще весной пахали и сеяли, а накануне в срочном порядке прошли курс молодого бойца на месте бывшего аэродрома, и сегодня уже отправлялись на передовую линию фронта.

Запомнилось Зинаиде Алексеевне, что свирепствовавший в деревне голод в 1936-37 годах привел людей к началу войны в 41-м к тому, что по сусекам амбаров соскрести было абсолютно нечего. Картошка – второй хлеб в Чурашуре тогда тоже не родилась. В соседнем Куркане – в верховьях Чурашурской горы – хоть какой-то урожай убирали, а в самой низине – под горой – у чурашурцев уже в июле падал иней на картофельную ботву. Тогда они додумались собирать в лесу гнилые пни и разводить костры в огородах. По весне собирали на колхозном поле перезимовавшую картошку и из этого крахмала пекли лепешки. Если доживешь до зеленой травы, считай, что повезло — лебеда, сныть, крапива не давали умереть от голода. А когда наступала пора косить или грести на лугах, женщины даже во время короткого перерыва не выходили из ближайшего леса: смородина, малина, земляника были просто спасением для них. Как раз перед войной отец Зинаиды надумал дом построить на месте, где сейчас стоит новый дом Михаила Данилова в Чурашуре: на первом этаже был амбар с печкой, на втором жила семья. В амбаре – ни горсточки муки, в такое тяжелое время мать Зинаиды всю портяную одежду из сундука достала и выменяла на продовольствие. Часто ходила в Жуки, Ситники, Орешонки, где на мельнице мололи муку, маслобойка работала, на пчелиной пасеке мед гнали.

Деревня Чурашур находится в 2-3 километрах от райцентра, за рекой. Исполком часто направлял в этот ближайший населенный пункт уполномоченного, который следил за работой на зернотоке, где всю ночь колхозники обрабатывали зерно нового урожая, а наутро, поставив пломбу на мешки, ставили их в «глубинку» под замок. Потом всю зиму возили его на сдачу в город Глазов. Не могли утаить ни зернышка, чтобы хоть немного попробовать хлеба. В дальних деревнях колхозники хоть немного, но оставались с хлебом. По один год утаили в поле одну кладуху – снопы с зерном хотели поделить между колхозниками. Но затея обернулась тем, что неграмотного председателя Васю судили и дали срок за расхищение социалистической собственности.

Если в 36-37-м худо-бедно смогли пережить сильный голод, то в 38-39 –м годах после уборки урожая на полях выделили людям хлеба, но совсем по чуть-чуть. Потому в 1941-м отправляли на фронт голодных мужчин с худой котомкой за плечами. Помнит Зинаида Алексеевна, как по радио-тарелке, которая висела в каждом доме чурашурцев на стене, объявили страшную весть о нападении гитлеровцев на Советский Союз. Радиоузел был в Юкаменском на углу улиц Советская и Первомайская, а чурашурская водяная мельница крутила-раздавала сигналы радиовещания в Чурашур, Куркан. «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой», — так и врезались эти слова подросткам военной поры, которые оставались в деревне вместе с женщинами и стариками трудиться и трудиться, не разгибая спины, недосыпая, недоедая. Они же вставали за плуг и пахали то на быках, то на коровах, ведь всех деревенских лошадей отправили на фронт, таскали бороны, сколько было силы.

Когда в деревню начали приходить первые трактора, которые были из чугуна, кому как не женщинам пришлось записаться в трактористки. Все выдержали бедные женщины на своих плечах. Только позднее появились сидения на прицепных орудиях к тракторам. А первые-то были такие, что ездили, спрыгивая на ходу, чтобы плуг опустить или приподнять. Помнит Зинаида, как одна из горемычных женщин спрыгнула с техники и побежала в лес. Оказывается, деталь на тракторе начала плавиться. Женщина испугалась и хотела лишить себя жизни, повесившись на первом же суку, ведь за вышедшую из строя технику могли судить, но деревенские бабы, собравшись, успокоили ее.

По родной улице Зинаиды Алексеевны, которая сейчас носит название Жуковская, жили люди, в основном, с фамилиями Матвеев, Малых. Старика Анику на фронт не взяли по возрасту, туда не попал и Тимофей Никифорович Матвеев. Бухгалтерскому делу его обучил отец Зинаиды, который потом ушел на войну в самое пекло – на Смоленщину, где и погиб на поле брани. Изба у Тимофея стояла недалеко от теперешнего дома деревенского старосты Николая Матвеева. Зинаида закончила семилетку в школе, но в 8-й не пошла, так как надо было заплатить 75 рублей за дальнейшую учебу. И предложение Тимофея Никифоровича освоить бухгалтерию тоже не приняла. Мать ей сказала, мол, в конторе просидишь за счетами, а в поле после работы и сучья из лесу топить печь принесешь, и съедобную траву на похлебку соберешь. Так и было, кормились и обогревались тем, что природа даст. К примеру, уставшие женщины шли на обед домой, а Зина и другие девчата в очередь вставали за 200 граммами фуражной муки. Мать к приходу дочери с горстью муки успевала и траву собрать, и воду на плите разогреть, чтоб похлебку сварить.

Когда голодали в трудные для страны 30-е годы, тетя из Ижевска отправляла посылки с сухарями им в деревню, эта сестра мамы финансовыми делами в городе заведовала, получала карточки на хлеб и делилась с родными. Как бы ни было тяжело, люди хоть чем-то старались помогать друг другу. А потом и младшую сестру Зины – Полину тетя к себе забрала, подняла как родную, выучила на воспитателя и помогла ей устроиться в жизни. Зину оставила, чтоб у матери помощницей была в деревне. Ведь в 41-м году у Зины младший братик Женя родился. Тетя так и сказала: «Втроем как-нибудь пробарабаетесь». Малыш дома все время находился под замком, можно сказать, так и вырос, ведь Зина с матерью день-деньской на колхозном производстве пропадали. Старший брат Анатолий, как началась война, поехал работать на военный завод, где изготовляли боеприпасы для фронта, там нашел свое счастье, выучившись в техникуме и женившись.

Сверстников Зинаиды Алексеевны сегодня почти уже никого не осталось. Доставалось им — детям военной поры, когда неокрепшие детские плечи впрягались то в плуги, то в бороны. Только по рассвету и наступившей темени видели, как день сменяется ночью, их часто и с ночевой оставляли плугарить в поле. Тогда они пили парное молоко не только от коровы, но и от кобылы – это их спасало от голода и прибавляло силы. Потом, бывало, траву поедят, а губы – в трещинах, приходилось смолой их тереть до черноты. Помнит Зинаида Алексеевна, как после войны колхозники должны были сдавать молоко, яйца, мясо, шерсть государству. Им бы самим покушать досыта, а крестьянам еще надо было кормить страну. Хотя в колхозе на трудодни начали тогда муку давать людям, и не в одном доме запахло в деревне свежеиспеченным караваем настоящего хлеба.

Спустя годы, в других селах и городах на калитках фронтовиков пионеры прибивали красные звездочки, а в Чурашуре их почему-то не было. Только когда была издана районная Книга памяти в несколько томов, Зинаида Алексеевна немного успокоилась: там она нашла сведения о погибших на войне чурашурцах. Имена всех ветеранов выписала мне на лист бумаги по отдельности – кто погиб, а кто вернулся живым, чтобы современное поколение чурашурцев помнило. Переживая сильный голод и зоркое око местной власти, многие чурашурские семьи выехали из деревни и обосновались в Свердловской области. Там появились целые улицы из чурашурских новоселов в населенных пунктах Патруши, Сидельники, Бородулино. Недавно к Зинаиде Алексеевне привозили повидаться 92-летнюю Анастасию Матвееву из Патрушей, родина которой деревня Чурашур. Подруги по несчастью успели только всплакнуть, поговорили совсем недолго, подруга юности Зинаиды Алексеевны уже плохо слышит.

На заготовке леса в Валамазе после войны Зинаида Алексеевна работала с другой подругой из Чурашура – Лизой, которая последние годы проживала в Ижевске, но сейчас уже ничего не знает о ней – жива ли еще? Эта горькая страничка в судьбе тоже оставила свой след. Колхоз отправил зимой подростков и вернувшихся с войны чурашурцев в Красногорский район валить лес, чистить и вывозить его, весной сплавляли бревна по реке. Жили там в бараках с двухярусными нарами, мешок с соломой брали с собой из дома, чтобы спать не на голых досках. Кроме муки за тяжелую работу выдали однажды немного сахара. Младший братишка Женя после десятилетки отслужил в армии, в письме спрашивал у Зины: куда мне? Она ответила, что если пойдет учиться дальше, они с матерью при таком скудном пайке помочь ему ничем не смогут, а в деревню вернуться – даже паспорт здесь не выдают. Его судьба сложилась так, что попался на пути добрый человек на руководящей должности, пристроил парнишку, который и в техникуме смог выучиться, получил профессию, связанную с металлургией, и остался жить в Ижевске с семьей.

Сельсовет в деревне стоял на том месте, где сейчас построили дом Шмелевы. На деревянном здании всегда висел красный флаг. Был и небольшой клуб в деревне, куда собиралась молодежь, ведь после тяжелого рабочего дня кто захочет в село три километра пешком идти. Чурашурцы, как и все деревенские жители, держали полный двор скота. А в колхозе была своя молочно-товарная ферма, молодняк КРС отдельно держали, птицеферма, овцеферма, конюшня, овощехранилище. На «поскотине» — по берегу реки Лекмы садили капусту, там плодородная земля была – черная. Женщины в Чурашуре в разные годы на дому кормили бригаду трактористов Юкаменской МТС, шефов из Глазовского ЧМЗ, которые помогали колхозу. После войны не было техники в деревнях, потому направляли из МТС по 2-4 механизатора. Помнит Зинаида Алексеевна, как варили горячее питание для них Дарья Бабинцева и мать Зинаиды. Им хлеб пекли, картошку давали, маленечко мяса, кормили, но не досыта. Повариха в поле носила еду на коромысле тремя ведрами. Если трактористы ночевали в поле, то устраивались в шалаше, а дома у поварихи спали прямо на полу. Постелят под себя фуфайки, в которых целый день работают, а утром за ними половицы еле отмывали. Ведь трактора после войны без кабин были, от пыли и ветра не спрячешься, это сейчас современная техника с электроникой обрабатывает чурашурские поля. Когда на свиноферме нашли инфекцию ящура в 50-е годы, военных из города командировали бороться с этой болезнью.

Каких только потрясений не переживали жители деревни Чурашур, в каждом населенном пункте, конечно, была своя жизнь, всем было не сладко, но забывать ветеранов войны, отдавших свою жизнь, защищая родину, нельзя. Нет им памятника в деревне, только высокие белоствольные березы, огромные тополя и липы на улицах деревни напоминают о жизни того героического поколения. Будем помнить о них.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

181