Меню
16+

«Знамя Октября». Газета Юкаменского района Удмуртской Республики

07.08.2020 08:52 Пятница
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 31 от 07.08.2020 г.

« Мы гордимся, папа, что ты у нас такой»

Мы все чаще сейчас зовём его просто «дед», не только внуки: и зятья так зовут, и сноха, и мы, его трое детей. Не заметили, как случилось, что вдруг наш отец, которого мы всегда называли «папка», вдруг стал для нас «дедом». Нет, папа еще совсем не старый, ему всего-то семьдесят исполнилось. Хотя помним его и тридцатилетним, и сорокалетним…

Мы все чаще сейчас зовём его просто «дед», не только внуки: и зятья так зовут, и сноха, и мы, его трое детей. Не заметили, как случилось, что вдруг наш отец, которого мы всегда называли «папка», вдруг стал для нас «дедом». Нет, папа еще совсем не старый, ему всего-то семьдесят исполнилось. Хотя помним его и тридцатилетним, и сорокалетним… Помним пятидесятилетний юбилей, и, кажется, как будто вчера он получил свою первую пенсию. Десять лет папа на пенсии. Но нам всё ещё помнится запах машинного масла и солярки, который разносился по небольшой прихожей квартиры, где мы жили, когда он приходил с работы домой. Его рабочая одежда хранилась во встроенном стенном шкафу. Открываешь дверцы шкафа, — а оттуда запах папиной работы. Этот запах, порой, казался приятнее запаха хлеба, который приходил домой вместе с мамой из пекарни. За десять лет, которые отец не работает, запах нашего детства улетучился, а в стенном шкафу больше не висят папкины промасленные фуфайки, штаны и штормовки… А еще мы любили рассматривать его рабочий блокнот. Он был весь исчерчен перечеркнутыми квадратиками, Такие же, только более аккуратные квадратики, мы видели в тетради библиотекарей, они ставили в тетрадь точку или соединяли точки линиями (может, отмечали посещения?). Но папкин блокнот нам нравился больше библиотечной тетрадки. Он был пухлый от того, что листы его мокли под дождем и снегом, а потом высыхали в грудном кармане, уголки листов истрёпаны грязными рабочими пальцами, а обложка блокнота была из толстой коричневой кожи.

- Что это за квадратики?- спрашивали мы у папы.

- Здесь написано, сколько рейсов погружено с моего погрузчика,- отвечал он, — Один квадратик с крестиком-10 рейсов.

Сколько таких блокнотов сменил папка за тридцать с лишним лет работы в Сельхозхимии, сколько квадратиков с крестиками заполняли его листы, уезжающие на поля, погруженные машины, сколько хлеба выращено в колхозах и совхозах с неоценимой помощью бригад молодых химиков! Одна бывшая работница Сельхозхимии рассказывала, как мощно (именно это слово она употребила) водители и трактористы работали в те времена. Приступали к работе, не дожидаясь начала рабочего дня, возвращались домой поздно. И мы горды, что одним из них был наш папа.

Папка крепкий у нас и плечистый. Даже сейчас в свои семьдесят он такой. А в детстве нам казалось, что он самый сильный. Мы ждали его всегда с работы, узнавали его издалека по фигуре, по походке. Летом бежали навстречу, а папка серьёзный был, уставший, не улыбнётся. Но всегда удивлял нас. Наберёт во время обеда ягод и нам вечером их несёт. Однажды набрал полную фуражку земляники, ягоды протекли, испортили фуражку соком. Ох, и досталось тогда от мамы. А мы рады были ягодам. Горох несёт охапкой, вся детвора многоквартирного дома в этой охапке рылась, чтобы найти стручки сладкого гороха. Бывало, что нам ничего не приносил, нёс за спиной огромную связку травы или крапивы, которую нас заставляли расстелить, высушить и запасти поросятам на зиму. А зимой, когда уже темно, и мы в каникулы гуляли на улице, могли каким-то неведомым детским чутьём знать, что вот-вот придет он. Он шёл с конца улицы Новой к нашему дому, и что-то щемило внутри от его вида, таким он казался для нас авторитетным, строгим и любимым.

- Мам, а что ты сегодня купила?- так мы встречали маму с работы.

- Пап, а поможешь мне уроки по черчению сделать? И еще по математике надо.

- А мне гербарий на биологию,- так мы встречали папу.

И папка помогал нам с черчением, с гербарием, с математикой, с другими предметами. За русский только и английский не брался. Лучше русского он знает удмуртский, а английский не изучал никогда. Мы дождаться не могли вечера, когда он дочитает свою газету, потому что сразу после этого мы усаживались тесно на маленькой кухне вокруг него, и он читал нам детские повести, а раз в неделю «Пионерскую правду». Папа всегда читал, не только газеты. Мама, зная его любовь к чтению, «доставала» для него дефицитную литературу.

Нам хватало времени и на кружки разные, и на игры с друзьями, и на домашние дела. Вся несложная работа по дому в отсутствии родителей была на нас. Но школьные домашние задания должны быть сделаны в первую очередь. А во время экзаменов папка вообще не давал нам поручений, учёба всегда была на первом месте.

- Папа, а ты почему пошёл учиться на тракториста?- недавно у нас возник вопрос.- Других профессий что ли не было?

- Мы и не думали даже с братьями о том, чтобы работать где-то, кроме как в поле, в колхозе. Это сейчас возможностей больше у детей, поэтому они не боятся мечтать. А мне кажется иногда, что мы не мечтали в детстве ни о чём. Всё само собой решилось. Работать в деревне — это и мечта, и реальность одновременно. Никто нам наставлений не давал, просто мы понимали, что нужно как можно раньше начать работать, вот и всё.- ответил папа.

У папы всё было по плану, как у любого советского человека. Наверное, в этом и есть смысл его жизни: жениться, обзавестись жильём, воспитывать детей. Подкопить деньжат на совершеннолетие детям. И как трудно было всем старой закалки людям, когда им в молодые годы пришлось пережить лихие девяностые, когда все сбережения обесценились, перестали вовремя выдавать зарплату, пропала стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Когда выросшие дети стали студентами, и порой не было денег, чтобы дать им на билет домой. Когда понимаешь, что сыну учиться в институте днём, а работать сторожем ночью трудно, но ничего не можешь поделать. Наверное, это нужно пережить, чтобы понять. И мы благодарны ему, что пережили это время, не уронив достоинства.

Папка никогда не рассказывает нам о своем детстве, если не попросишь. Но если заведёт рассказ, мы заслушиваемся. Как он отца любил и мать, свой маленький дом, в котором прошло детство. Как дружны они были с братьями и сестрами, двое из которых живут в далеких краях, но каждый день звонят ему, чтобы поговорить на родном удмуртском. Папке часто снится работа, его трактор. Тракторов у него за всю трудовую жизнь было шесть, все гусеничные. Он каждый помнит: их поломки, их достоинства, их тракторный «нрав» и «характер». Но чаще он видит сны, как он, двадцатилетний, пашет рыжее весеннее поле рядом со своей родной деревенькой- Беляново, и земля, начиная дышать, покрываясь испариной после плуга тракториста, как будто благодарит его за труды. А вдалеке, на краю поля стоит мать в клетчатой шали и смотрит на работу сына.

Папа живет теперь один, и мы, его дети- самые близкие ему люди. О том, как мы любим своих родителей, почему-то не принято было говорить в нашей семье, не приучили нас, а жаль. Потому не успели этого сказать своей маме. Пусть за нас это скажут наши дети- папины семь внуков. А мы говорим только одно- мы горды, папа, что ты у нас такой высококлассный тракторист- Виктор Андреевич Иванов, которого многие знают не только как отличного работника, но и просто как хорошего человека.

Папа не изменился совсем, кажется, что он всегда был таким, каким мы его помним с детства: такого же телосложения, с таким же характером и голосом, может, только седых волос прибавилось, да и называть теперь все чаще его стали не «папка», а «дед». Здоровья тебе, дед!

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

16